Жизнь послевоенной деревни (на материалах романа Ф. Абрамова «Две зимы и три лета»)

Роман Ф. Абрамова «Две зимы и три лета» повествует о жизни северной деревни в послевоенное время 1945-1947 годов. Это второй том тетралогии «

Роман Ф. Абрамова «Две зимы и три лета» повествует о жизни северной деревни в послевоенное время 1945-1947 годов. Это второй том тетралогии «Пряслины». Только закончилась война, страна возрождается от ран, начинается коллективизация. Село Пекашино страдает от засухи, голода, тяжелой работы и непосильных налогов. С фронта возвращается домой Илья Нетесов. Какой он видит родную деревню? Сильное впечатление у читателя вызывает Праздник Победы, с его песнями, слезами и парадом вдов, который Илье, единственному уцелевшему на войне, приходится принимать. Перед ним предстают изможденные женщины: «Постарели, повысохли, бедные, беззубые рты опали.… Извинялись за свой вид, за все, что сделала с ними война». Вернулся и Лукашин. Ему, теперь председателю колхоза, приходится решать много сложных задач: выдавать не только норму по молоку и хлебу, но еще и лес, ведь нужно вновь отстраивать страну. Немало испытаний выпало на долю пекашенцев, но «всем мукам мука» - лес. Всю зиму жители деревни трудятся на лесозаготовках: нет поблажек ни детям, ни инвалидам. Даже секретарь райкома Подрезов, подражающий Сталину, важный и скрытный, оставляет амбиции, берет багор и работает, чтобы отчитаться перед начальством о выполненной норме. Изнуряют Пекашино и непосильные налоги: Ося-агент собирает подати за кур и коров. У половины села нет коров, на всю деревню две куры да петух. Не сдать налог опасно, ведь можно и под суд попасть, а голодать еще страшнее. Уполномоченный Ганичев, у которого дома голодают шестеро детей, выполняет план по займу, забирая у колхозников огромные деньги. Так, Нетесов лишается денег, которые копил на покупку козы-кормилицы. Все события, происходящие в романе, объединены одной общей мыслью: люди не могут жить так, как хотели бы. Мишка Пряслин жертвует любовью. Не получив счастья, задает он себе основополагающий вопрос: «Неужели нельзя жить иначе?»