Образ Глеба Капустина в рассказе В.М. Шукшина «Срезал»

В.М. Шукшин не просто мастер «деревенской» прозы. Он — знаток «деревенской» души. И большинство его персонажей — добродушные и простые

В.М. Шукшин не просто мастер «деревенской» прозы. Он — знаток «деревенской» души. И большинство его персонажей — добродушные и простые люди, странные, порой смешные. Но особняком в этом «хороводе» шукшинских чудиков держится Глеб Капустин, главный герой рассказа «Срезал». Портрет героя весьма скуден: светлые волосы, большие губы и возраст — сорок лет. Зато характер Капустина передан тонко и точно. Деревенский житель — кумир местных мужиков, у которых хлеба-то вдоволь, а зрелищ не хватает. Деревня «Новая» — местечко небольшое, но много кому удалось из деревни перебраться в город, выучиться и найти хорошую работу. Таких выходцев из «Новой» Глеб Капустин называл знаменитостями и не любил. Простая человеческая зависть к тому, что он не в числе интеллигентов, заставляла Глеба каждый раз, как удачливый земляк приезжал погостить домой, такую знаменитость «срезать». Нахватавшись умных слов и поверхностных знаний, неуверенность и неудовлетворенность жизнью вымещал Капустин своими «срезами» на тех, кто оказался успешнее. По сути своей, Глеб, озлобленный и самолюбивый, сам — «срез» общества. Злость на собственную никчемность заставляет его мстить людям уже за то лишь одно, что позволяют себе разъезжать на такси. Самоуверенность и невежество Капустина в конце-концов «срезают» кандидата, и невольно возникает жалость к Журавлеву. Образованному человеку не получается оправдаться за свою «знаменитость» перед ехидным деревенским мужиком. Шукшин дал персонажам говорящие фамилии. Казалось бы, «журавлю» воспарить над полем таких «Капустиных» — сущий пустяк, но срезанные крылья роняют его наземь к большому удовольствию публики, для которой Глебовы «поединки» — веселое развлечение в череде деревенских будней. Капустин — новый тип героя шукшинских рассказов, далекий от милых «чудиков». Шукшину такой герой чужд и неприятен. Он не высказывает прямо своей авторской позиции, но нет по отношению к Глебу той мягкой и теплой иронии, с которой повествует Шукшин о своих чудиках. Ведь жестокость, по словам автора, никто никогда не любил.