Трагедия личности, семьи и народа в поэме А. Ахматовой «Реквием»

«Слова — это то единственное, что остается на века», — сказал Уильям Хэзлитт. И с этим невозможно не согласиться. А слова женщины, пережи

«Слова — это то единственное, что остается на века», — сказал Уильям Хэзлитт. И с этим невозможно не согласиться. А слова женщины, пережившей личную трагедию на фоне всенародного горя, причем не просто женщины, а гражданина и поэта— это уникальный памятник несокрушимости человеческого духа. Анна Андреевна Ахматова — одна из «стомильонного» народа. Ее судьба — крупица в череде бессмысленных, а потому непоправимых жертв машины репрессий. Гибель мужа. Арест сына. Уничтожение личности... Все это не главы ненаписанной поэмы, а страницы жизни великой поэтессы, отраженные в произведении. Она «больна» и совершенно «одна» в своем доме. Людей она просит лиш об одном – помолиться о ее несчастной душе. Она, «насмешница, любимица всех друзей, царкосельская веселая грешница», жила теми же радостями и болями, что и весь русский народ, но не оставила его в беде, в которой он, к несчастью, был. Как поэт, служивший верно Слову, Ахматова не смогла молчать и увековечила страдания тех диких и бесчеловечных лет. И пусть полушепотом, пусть на пределе сил, пусть прерывисто, словно сшивая лоскутное одеяло из «подслушанных» чьих-то слов, но отразила в своей поэме «Реквием» боль тех матерей, кто с нею рядом был не только эти бесконечно долгие 17 месяцев, но и все годы унижения русской души. Именно ей эти великомученицы доверили быть рупором своих стенаний. Именно Ахматова стала выразителем материнской скорби, тихо ответив: «Могу» на мольбы страждущих... Поминально торжественный голос лирической героини Анны Ахматовой — порой уверенный и осуждающий, а порой слабый и подавленный — голос всех женщин, голос правды и веры. Ужасно, что эта правда оставалась долго за семью печатями. Ведь не могло быть в стране советов, где «для кого-то веет ветер свежий, а для кого-то нежится закат», миллионы несправедливо осужденных каторжников. И даже первая публикация «Реквиема» состоялась в Мюнхене только в 1963 году, а на родине произведение позволили напечатать лишь в 1987-м. Можно лишь догадываться, какой резонанс имел сильный голос этой слабой женщины, если это поэтическое воззвание на протяжении десятилетий оставалось под сукном сильных мира сего, кровавых вершителей человеческих судеб. За каждой женщиной, «кто там стоял со мною и в лютый холод, и в июльский зной под красною ослепшею стеною» в надежде услышать хоть частицу правды, Ахматова видела и свою судьбу, испепеленную, но не сломленную сталинской системой. В ее словах — стоны матерей, тоже переживших расставания и утраты. Она так же, как они, приходила сюда «как домой» и выла, как «раненый зверь», и «кидалась в ноги палачу». И здесь теряла себя — свою красоту, свое счастье и надежду, покоряясь страху. Здесь она узнала, как «опадают лица» и покрываются серебром «черные локоны». В ее глазах — страданья и потери, настолько непоправимые и бессмысленные, что сама собой приходит мысль: а зачем жить? И жизнь ли это? В конце концов, и смерть не страшна, ведь она неминуема. И может быть, она в причудливом обличье избавит мать от душевных мук, когда ее сын — и боль, и «ужас мой», когда не разобрать теперь, «кто зверь, кто человек». Сила матери в ее слабости. И хотя ей очень трудно, она, несмотря ни на что, «потушила свет и отворила дверь». Ведь дико и страшно жить, осознавая, что человеческая жизнь — единственный и бесценный дар — ничто в этом кровавом процессе невинно убиенных. И их даже не тысячи, их миллионы, ведь «крепки тюремные затворы, а за ними каторжные норы и смертельная тоска»… Горе матери настолько необъятно, что перед ним «гнутся горы и не течет великая река». Она, даже услышав приговор, остается сильною и как молитву трижды повторяет слово «надо», каждый раз заставляя себя возрождаться из пепла и жить вопреки всему и всем. Свою память «убить», а затем «окаменеть» и «жить»... Именно так существовали миллионы женщин ее времени — без вины виноватые, без войны потерявшие близких, без жизни, «вынутой из сердца», но с надеждой и верой в душе. Это были годы несправедливости, унижения и сумасшествия, «когда улыбался только мертвый, спокойствию рад». Ведь страшно даже представить, что величественный город Ленинград — оплот революции и новой счастливой жизни — стал лишь «ненужным привеском возле тюрем своих». Велико было человеческое горе, никто и никогда не сможет его измерить, когда «звезды смерти стояли над нами и безвинная корчилась Русь»… Но так же велик был и Человек, которому суждено было пережить эти муки, и при этом остаться собой — сильным, гордым, несломленным… «Реквием» Анны Ахматовой — это не только личная драма ее измученного сердца, это трагедия многомиллионного народа, это плач по загубленной стране… Это памятник всем женщинам, перед верой и силой которых не властны века...